● Сёма перед входом в Зону. Рюкзак со ежевикой, настрой боевой.
Последнее фото, где он выглядит адекватно.
Документальная драма (ну, почти) о том, как один колючий мутант пытался выйти из Зоны и что из этого вышло.
Жил-был ёжик. Обычный такой ёжик — с иголками, с носиком-бусинкой, с вредной привычкой путать нору с корягой. Звали его Сёма. Жил он себе в лесу под Припятью, пока в один прекрасный (нет) день не полез через дыру в заборе Зоны отчуждения. Потому что там, за забором, росла самая вкусная ежевика. А Сёма был фанатом ежевики.
Он и не подозревал, что его скромный поход за ягодами войдёт в историю криптозоологии, породит три панические статьи в «Комсомольской правде» и станет местной легендой.
Первые пару километров Сёма чувствовал себя отлично. Ежевика была сочной, солнце светило, птички пели. Правда, птички пели как-то странно — баритоном и в терцию. Но Сёма не придал значения.
К обеду его иголки начали светиться. Сначала слегка, зеленоватым таким оттенком. «Класс, — подумал Сёма, — теперь я светящийся ёжик. Девчонки оценят». И потопал дальше, не подозревая, что это не столько украшение, сколько первый звонок к тому, что его ДНК только что переписала радиация, и теперь он биологически ближе к чернобыльской быличке, чем к лесному зверьку.
К вечеру иголки выросли в два раза и начали искрить. Сёма перестал радоваться.
На третьи сутки Сёма перестал помещаться в нору. Это был критический момент: нора была его убежищем, его медитативным уголком, местом, где он хранил запасы ежевики. А теперь он застревал на полпути и его задние лапы смешно (но жутко) дёргались в воздухе, пока его, светящегося и искрящего, вытаскивали обеспокоенные белки.
Белки, кстати, тоже были не подарок — у одной из них вырос второй хвост, и она использовала его как дополнительную руку, чтобы показывать на Сёму пальцем и ржать. Да, белки в Зоне научились ржать. Зона — странное место.
Через неделю Сёма был ростом с «Запорожец», его иголки пробивали насквозь ржавые остовы БТРов, а глаза горели зелёным пламенем. Он вышел к Новому безопасному конфайнменту и зарычал. В прямом смысле. Ёжик, который неделю назад ел ежевику и боялся сов, теперь рычал на главный инженерный объект Европы.
Говорят, дежурный персонал внутри конфайнмента услышал рык, проверил сейсмостанцию и записал в журнале: «13:45 — толчок неизвестной природы. Возможно, ёж. На всякий случай заварили проходную».
Радиационный фон: 0.5 мкЗв/ч. Сёма ищет ежевику. Всё хорошо.
Фон: 12 мкЗв/ч. Иголки светятся. Сёма думает, что это круто. Это не круто.
Фон: 87 мкЗв/ч. Иголки 30 см. Сёма перестаёт помещаться в нору. Кризис жилья.
Фон: зашкаливает. Сёма рычит на конфайнмент. Научный мир в замешательстве.
Фактический гамма-фон на момент последнего наблюдения
Никто не знает наверняка. Одни говорят, что он так и бродит по Зоне, периодически пугая сталкеров и требуя с них ежевику в качестве дани. Другие уверяют, что он всё-таки нашёл выход, уменьшился обратно (Зона — штука непредсказуемая) и сейчас живёт где-то в Карпатах под именем Семён Петрович, работает егерем и никому не рассказывает о своём прошлом.
Третьи (и это, честно говоря, наиболее вероятная версия) утверждают, что Сёма просто съел слишком много радиоактивной ежевики, его раздуло, а потом... его раздуло ещё раз, и теперь он — легенда, которую сталкеры передают друг другу у костра.
— Если увидите в Зоне светящийся куст ежевики — не трогайте. Это Сёмина кладовая. Он очень нервный.